Лёха (losyara1975) wrote,
Лёха
losyara1975

"40 лет среди грабителей и убийц"

Тем, кому хочется что-то почитать, но они не знакомы с воспоминаниями знаменитого сыщика 19 века Ивана Путилина.

Очень рекомендую. Читать документальное произведение можно тут: http://az.lib.ru/p/putilin_i_d/text_putilin_40_let_sredi_grabiteley_i_ubiyts.shtml

Отрывок из главы про поимку шайки душителей извозчиков, в которой было около 20 человек.

"Но еще до назначения графом Шуваловым я принялся за розыск. Едва стемнело, я переоделся оборванцем: рваные галоши на босу ногу, рваные брюки, женская теплая кофта с порванным локтем, военная засаленная фуражка. Подкрасил себе нос, сделал на лице два кровоподтека и, хотя на дворе было изрядно холодно, вышел на улицу и смело пошел на окраину города, на Лиговский канал.
В ту пору места за Московской заставой представляли собой совершенную глушь. Вокруг простирались пустыри, не огороженные даже заборами, а у шоссе стояли одинокие сторожки караульщиков от министерства путей сообщения, в обязанности которых входило следить за порядком на шоссе. Эти крошечные домики отстояли друг от друга примерно на двести саженей.
Туда-то я и направил свои шаги. Иванов указал на караулку под номером 11, и я решил прежде всего осмотреть ее внутри и снаружи.
Одинокая караулка стояла саженях в пяти от шоссе. Два крошечных окна и дверь выходили наружу, а с боков и сзади домик окружал невысокий забор. Тут же, за домиком, протекала Лиговка, за ней чернел лес.
Место было глухое. Ветер шумел в лесу и гнал по небу тучи, сквозь которые изредка пробивался месяц. Из двух окон сторожки на шоссе падал бледный свет. Настоящий разбойничий притон!
Я осторожно подошел к караулке и заглянул в окно. Оно было завешено ситцевой тряпкой, но ее края не доходили до косяков, и я видел все, что происходило в комнате.
Комната была большая, с русской печью в углу. Вдоль стены тянулась скамья. Перед скамьей стоял стол, а вокруг него -- табуретки. На другой стене висела всякая одежда.
За столом, прямо лицом к окну, сидел коренастый блондин, видимо, чухонец. У него были светлые большие усы и изумительно голубые, какие-то детские глаза. По всему чувствовалось, что он обладает недюжинной силой.
К его плечу прислонилась рослая красивая женщина. Другая женщина сидела к окну спиной. На скамье восседал рослый мужчина в форменном кафтане с бляхой и с трубкой в зубах.
На столе стояли зеленый полуштоф, бутылки с пивом и деревянная чашка с каким-то хлебовом. Между присутствующими царило согласие, лица выражали покой и довольство. Чухонец что-то говорил, взмахивая рукой, и все смеялись.
Я решился на отчаянный шаг и постучал в окошко.
Все вздрогнули и обернулись к окну. Чухонец вскочил, но потом опять сел. Сторож пыхнул трубкой, медленно встал и пошел к двери.
Признаюсь, я дрожал -- отчасти от холода, отчасти от волнения. Дверь распахнулась, и в ее просвете показалась высокая фигура хозяина. Опираясь плечом о косяк, он придерживал свободной рукой дверь.
-- Кто тут? Чего надо? -- грубо окрикнул он.
Я выступил на свет и снял картуз.
-- Пусти, Бога ради, обогреться! -- сказал я. -- Иду в город, озяб, как кошка.
-- Много вас тут шляется! Иди дальше, пока собаку не выпустил!
Но я не отставал.
-- Пусти, не дай издохнуть! У меня деньги есть, возьми, коли так не пускаешь.
Этот аргумент смягчил сторожа.
-- Ну, вались! -- сказал он, давая дорогу, и, обратясь к чухонцу, громко пояснил:
-- Бродяга!
Я вошел и непритворно стал прыгать и колотить нога об ногу, так как чувствовал, что они окоченели.
Все засмеялись. Я притворился обиженным.
-- Походили бы в этом, -- сказал я, сбрасывая с ноги галошу, -- посмеялись бы!
-- Издалека?
-- С Колпина! Иду стрелять пока што...
-- По карманам? -- засмеялся сторож.
-- Ежели очень широкий, а рука близко... Водочки бы, хозяин! Озяб!
-- А деньги есть?
Я захватил с собой гривен семь мелкой монетой и высыпал теперь их на стол.
-- Ловко! Где сбондил?
Я прикинулся снова и резко ответил:
-- Ты не помогал, не твое и дело...
-- Ну, ну! Мое всегда цело будет! Садись, пей! Стефка, налей!
Сидевшая подле чухонца женщина взяла полуштоф и тотчас налила мне стаканчик. Я чокнулся с чухонцем, выпил и полез в чашку, где были накрошены свекла, огурцы и скверная селедка, что-то вроде винегрета.
Сторож, видимо, успокоился и сел напротив меня, снова взявшись за трубку. Чухонец с голубыми глазами ребенка стал меня расспрашивать.
Я вспомнил историю одного беглого солдата и стал передавать ее, как свою биографию.
Сторож слушал меня, одобрительно кивая головой. Чухонец два раза сам налил мне водки.
-- А где нынче ночевать будешь? -- спросил меня сторож, когда я окончил.
-- А в Лавре! -- ответил я.
-- Ночуй у меня, -- вдруг к моей радости предложил сторож. -- Завтра пойдешь. Вот с ним, -- он кивнул на чухонца.
Я равнодушно согласился.
-- Как звать-то вас? -- спросил я их.
-- Сразу в наши записаться хочешь? -- засмеялся сторож. -- Ну что ж! И он назвал всех.
-- Меня Павлом зови. Павел Славинский, я тут сторожем. Это дочки мои, Анна да Стефка -- беспутная девка! Ха-ха-ха! А этого Мишкой звать. Вот и все. А теперь иди, покажу, где тебе спать.
Я простился со всеми за руку, и он отвел меня в угол за печку. Там лежал вонючий тюфяк и грязная подушка.
-- Тут и спи. Тепло и не дует, -- сказал он и вернулся в горницу.
Я видел свет и слышал голоса. Потом все смолкло. Мимо меня прошли дочери хозяина и скрылись за дверью.
Павел с Мишкой о чем-то шептались, но я не мог разобрать их голосов.
Вдруг дом содрогнулся от ударов в дверь. Я насторожился. В ту же минуту на меня пахнуло холодным воздухом, и раздался оглушительный голос.
-- Водки, черт вас дери!
-- Чего орешь, дурак! -- ответил Павел.
-- Дурак! Вам легко лаяться, а я, почитай, шесть часов на шоссе простоял, так ничего себе!
-- А чего стоял?
-- Чего? Известно чего -- проезжего ждал!
-- Ну, дурак и есть! -- послышался голос Мишки. -- Ведь было сказано, пока наших не выпустят, остановиться.
-- Го, го! Дураки вы, если так решили. Остановитесь, все скажут -- они и душили. А их выручать надо.
-- Лучше двое, чем все!
-- Небось! Лучше ни одного...
-- Жди, дурак! У них там завелся черт -- Путилин. Всех вынюхает.
-- А я ему леща в бок.
Я тихо засмеялся. Если бы знал Павел Славинский, кого он приютил у себя!
Они продолжали говорить с полной откровенностью.
-- А у Сверчинского кто?
-- Сашка с Митькою.
-- А они как решили?
-- Да как я! Душить...
И пришедший грубо расхохотался.
-- Значит, к тебе добра и не носить, а?
-- Зачем? Носить можешь, я куплю.
-- Ну, то-то! Так бери!
На стол упало что-то тяжелое.
-- Постой! -- вдруг сказал Мишка.
Я услышал его шаги и тотчас раскинулся на тюфяке, притворившись спящим. Мишка нагнулся и ткнул меня в бок. Я замычал и повернулся. Он отошел.
-- Что принес? -- почти тотчас раздался голос Павла.
-- А ты гляди!..
Послышался легкий шум, что-то стукнуло, потом раздалось хлопанье по чему-то мягкому. Разговор шел отрывочными фразами.
-- Где достал?
-- А тебе што?
-- Нет, я так. Дрянь уж большая.
-- Скажи пожалуйста, дрянь! За такую дрянь по сто рублей платят!
-- Где как, а у меня красненькую.
-- Красненькую! Да ты жид, что ли? И тут поднялся такой гвалт, что от него впору было проснуться мертвому.
-- Тише, вы, дьяволы! -- закричал наконец Мишка. -- Ведь тут... -- и он не договорил, вероятно, сделав жест.
-- А ну его! -- отозвался хозяин. -- Он нашим будет! Ну, двадцать рублей -- и крышка!
Они опять стали кричать, потом на чем-то поладили.
-- Ну, пошел, -- сказал пришедший.
-- Куда?
-- А к соседу. Пить. Идем, что ли...
-- Можно, -- отозвался хозяин. -- А ты?
-- Кто же дом постережет? -- ответил Мишка. -- Нет, я останусь!
-- Как хочешь...
-- Ха-ха-ха! -- загрохотал гость. -- Он не соскучится!
-- Мели-мели...
Послышалось шарканье ног, пахнуло холодным воздухом, хлопнула дверь. Все стихло.
Через минуту Мишка прошел мимо меня и стукнул в дверь, за которую ушли девушки.
-- Стефка! -- окликнул он. -- Иди! Никого нет...
Он отошел. Почти тотчас скрипнула дверь, и мимо меня мелькнула Стефания, босиком, в длинной холстинной рубашке.
Раздался звук поцелуя.
-- Куда отец ушел?
-- С Сашкой в девятый нумер. До утра будут.
И снова раздались поцелуи и несвязный шепот.
Интерес для меня окончился, и я заснул.
Было еще темно, когда Мишка разбудил меня и сказал:
-- Я иду в город, иди и ты!
Я тотчас вскочил на ноги.
Мишка с его детскими, невинными глазами ребенка не производил впечатления разбойника. Впоследствии во время своей службы я не раз имел случай убедиться, насколько ошибочно мнение, что глаза есть "зеркало души".
Самого Славинского не было. Стефания лениво нацедила какой-то коричневой бурды в кружку, предложив мне ее вместо кофе. Я выпил и взял картуз.
-- Заходи, -- просто сказала Стефания. -- Отец покупает разные вещи!
-- Это на руку! -- весело ответил я. -- Буду нынче же.
-- Если не попадешься, -- прибавил Мишка.
-- Сразу-то? Шалишь!.. Ну, прощенья просим!
Я простился с девушкой за руку и пошел. Мишка задержался на минуту, потом догнал меня.
-- Хорошо спал? -- спросил он.
-- Как собака!
Мы сделали несколько шагов молча, потом Мишка стал говорить, сперва издалека, потом прямее.
-- Теперь в Питере вашего-то брата, беглых разных, пруд пруди! Только не лафа им...
-- А что?
-- Ловят! Уж на что шустрые ребята, что извозчиков щупали, а и тех всех переняли... Опять же, воров...
-- Меня не поймают...
-- Это почему?
-- Потому один буду работать.
-- И хуже. Обществом куда способнее! Тебе найдут, тебе укажут, действуй! А там и вещи сплавят, и тебя укроют... Нет, одному хуже! Ты вот с вещами... А куда идти? Иди к Павлу. Ты с ним сдружись, польза будет!
-- А тебе есть польза? -- спросил я смело.
Он усмехнулся.
-- Много будешь знать -- скоро состаришься! Походи к нему, увидишь. Ну, я в сторону.
Мы дошли до Обводного канала.
-- Прощай!
-- Если что будет али ночевать негде, иди к Павлу!
-- Ладно! -- ответил я и, простившись, зашагал по улице.
Мишка скрылся в доме Тарасова.
Я нарочно делал крюки, путался на Сенной, петлял, а потом осторожно юркнул в свою Подьяческую, где тогда жил.
Умывшись и переодевшись, я пошел в Нарвскую часть, где Келчевский встретил меня радостным известием о командировке. Я засмеялся.
-- Пока что я и до командировки половину знаю!
-- Да ну? Что же?
-- Это уж потом! -- сказал я. -- Вернемся, сразу же по следу пойдем.
-- Отлично! Ну а теперь, когда же едем и куда?
-- В Царское! Хоть сейчас!
-- Ишь, какой прыткий! А Прудников?
-- Ну, вы с ним и отправляйтесь, а я сейчас один, -- решительно заявил я.
Келчевский тотчас согласился.
-- Где же увидимся?
-- А вы идите прямо в полицейское присутствие, я туда и заявлюсь.
-- С Богом!
Келчевский пожал мне руку, и я отправился".
Subscribe

  • 46

    У тебя, Лосенька, есть любимая семья, любимая дача, любимый коллектив и любимая робота. Чего же еще тебе надо в этой жизни... С днем рождения!

  • Как уроженец Венгрии захватил каторгу на Камчатке, а потом умер королем Мадагаскара

    "Трудно поверить, что за столь короткую жизнь, а Бенёвский прожил всего 40 лет, можно побывать австрийским бароном, венгерским графом,…

  • Моды псто!

    Похож я на еще олдскульного, но уже и немного продвинутого индейца первого десятилетия XX века на Диком Западе? Скрины кликабельны. Надоел мне…

promo losyara1975 may 10, 2015 20:33 4
Buy for 300 tokens
shpilenok Самый известный "медвежий" фотограф и самый интеллигентный человек в ЖЖ.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments